Асад: «США позволили боевикам напасть на Пальмиру»

Атака террористов ИГ* на сирийскую Пальмиру стала возможна благодаря тому, что боевики смогли перебросить свои силы к городу. Это удалось осуществить только при поддержке американских военных, так как именно они контролируют основные подходы к городу.

Асад: «США позволили боевикам напасть на Пальмиру»

— Господин президент, большое спасибо, что согласились с нами побеседовать.

— Рады видеть вас в Дамаске.

— Начнём, разумеется, с темы Алеппо. Последние бои за Алеппо — вероятно, самые ожесточённые за почти шесть лет войны в Сирии. Но западные политики и средства массовой информации говорят о продвижении сирийской армии по большей части в негативном ключе. Как вы думаете, почему? Они воспринимают это как собственное поражение?

— После того как они потерпели неудачу в Дамаске — а первые три года лейтмотивом было «освободить Дамаск от правительственных сил», — они переключились на Хомс. После неудачи в Хомсе они переключились на Алеппо. Последние три года они были сосредоточены на Алеппо. Алеппо стал для них последней крупной картой, которую они могли бы разыграть на сирийском поле боя. Конечно, у них по-прежнему остаются террористы в различных районах Сирии, но это не то же самое, что говорить об Алеппо — втором по величине городе, имеющем политическое, военное, экономическое и даже моральное значение, — когда их террористы терпят поражение. Для них разгром террористов, откровенно говоря, означает разгром тех, через кого эти страны опосредованно действуют. Так что поражение террористов — это поражение тех стран, которые их курировали, будь то региональные государства или западные — прежде всего Соединённые Штаты, а также Франция и Великобритания.

— То есть вы считаете, что они воспринимают это как собственное поражение?

— Совершенно верно. Поражение террористов для них — собственное поражение, потому что те в действительности играют роль их армии на местах. Эти страны не вторгались в Сирию напрямую, они сделали это опосредованно. Если мы хотим быть реалистами, именно так нам и приходится сегодня рассматривать ситуацию, невзирая на их риторику.

— В другом проблемном регионе находится Пальмира. Недавно город вновь захватили боевики «Исламского государства». Однако мы не слышим особенного возмущения по этому поводу. Причина та же?

— Совершенно верно. Если бы Пальмира находилась в руках правительства, мировая общественность была бы обеспокоена судьбой культурного наследия. Если мы освободим Алеппо от террористов, западные официальные лица и ведущие СМИ будут говорить о том, как они тревожатся за гражданское население. Однако их не волнует, когда террористы убивают мирных жителей или нападают на Пальмиру, уничтожая культурное наследие, которое принадлежит не только Сирии, но и всему человечеству. Вы абсолютно правы. Если обратить внимание на время проведения атак «Исламского государства», станет очевидно, что они связаны с происходящим в Алеппо. Это ответ на продвижение Сирийской Арабской Армии. Террористы предприняли этот шаг, чтобы подорвать победу в Алеппо, отвлечь правительственные войска от освобождения города и заставить их переместиться к Пальмире. Разумеется, это не сработало.

— Сообщают и о том, что штурм Пальмиры был связан не только с битвой за Алеппо, но и с тем, что происходило в Ираке. По имеющимся сообщениям, коалиция, в которую входят почти 70 стран во главе с США, позволила боевикам ИГ покинуть район Мосула в Ираке, и это укрепило силы ИГ здесь, в Сирии. По-вашему, такое возможно?

— Возможно, но только для того, чтобы американские политики могли умыть руки и сбросить с себя ответственность за атаку, сказав: «Просто из-за наступления иракской армии на Мосул боевики ИГ ушли оттуда в Сирию». Нет, всё совсем не так. Почему? Потому что к Пальмире террористы явились с такими силами и средствами, каких у ИГ раньше никогда не было. Они повели наступление по огромному фронту, в десятки километров. По такому фронту может наступать армия! Сделать это боевики ИГ могли только при поддержке внешних государств. Не одного какого-то государства, а нескольких государств. У них было уже другое вооружение: пулемёты, пушки, артиллерия — всё было другим. Это могло произойти только в том случае, если пустыню они пересекали под контролем американского альянса. Предполагается, что этот альянс должен наносить по ним удары в районах Ракки, Мосула и Дейр эз-Зора, но этого не было. Он либо попросту игнорировал приготовления ИГ, либо — чему я склонен верить больше — подталкивал боевиков идти на Пальмиру. Так что дело не в Мосуле, не нужно попадать в эту ловушку. Дело в Ракке и Дейр эз-Зоре. Они расположены очень близко, всего в нескольких сотнях километров, и боевики могли подойти под надзором американских спутников, американских беспилотников и при содействии американцев.

— Насколько сильна сейчас организация «Исламское государство»?

— Настолько, насколько ей помогают Запад и региональные силы. Если рассматривать ИГ как отдельный, изолированный случай, то эта группировка сильной не является, потому что у неё нет естественной социальной подпитки, а без неё террористы достаточной силы иметь не могут. Но в реальности они получают иную подпитку: деньги, инвестиции в нефтяные месторождения, воздушную поддержку от американских союзников, — и этим обусловлена их сила. То есть они сильны настолько, насколько сильны те, кто их поддерживает или курирует.

— Мы слышали, что в Алеппо вы позволили некоторым из этих террористов свободно покинуть поле боя. Почему? Они могут вернуться, скажем, в Идлиб, вооружиться подготовиться к дальнейшим атакам, а затем, возможно, атаковать тех, кто освобождает Алеппо.

— Да, вы, конечно, правы. Так и происходит последние несколько лет. Но всегда приходится что-то приобретать, а что-то терять. Если ты выигрываешь больше, тем теряешь, то соглашаешься на такой вариант. В данном случае нашим приоритетом было спасти этот район от разрушения в результате военных действий, защитить живущее там мирное население, предоставить ему коридор, чтобы можно было выйти из этого района в районы, находящиеся под контролем правительства. И дать террористам шанс одуматься, встать на сторону правительства, вернуться к нормальной жизни и попасть под амнистии. Если нет, они могут уйти с оружием, при всех тех невыгодных моментах, о которых вы говорили, — но это уже для нас приоритетом не является, потому что, воюя с ними в другом районе за чертой города, можно обойтись меньшими разрушениями и меньшими жертвами среди гражданского населения. Вот в чём дело.

— То, что вы называете их террористами, похоже, не мешает вам относиться к ним как к таким же людям. Вы говорите им о «шансе вернуться к нормальной жизни»…

— Конечно. Они террористы, потому что взяли в руки пулемёты, сеют убийства и разрушения, ведут себя как вандалы и так далее. И совершенно естественно, что повсюду в мире такое поведение называется терроризмом. Но вместе с тем эти теракты совершают люди. Люди, которые могли бы избрать в жизни другой путь. Они вступили в ряды террористов по разным причинам: порой из страха, порой из-за денег, иногда – по идеологическим соображениям. И задача правительства – по возможности вернуть этих людей к нормальной жизни, повторно интегрировать их в общество как граждан. Заявлений о том, что «мы будем бороться с террористами», недостаточно. Воевать с террористами – это в духе видеоигры, где ты можешь уничтожить противников, но игра продолжит генерировать и регенерировать тебе новых противников тысячами, так что не получится решить эту проблему по-американски: «просто убивать, убивать и убивать»! Наша цель не в этом. Для нас это крайняя мера, последний вариант. Позволить людям измениться в лучшую сторону – вот хороший вариант. И он зарекомендовал себя как успешный. Многие из этих террористов изменили свои взгляды на жизнь. Кто-то вернулся к нормальной жизнь; кто-то сейчас воюет вместе с сирийской армией против других террористов. Вот что мы можем считать успехом.

— Господин президент, вы только что говорили о том, что приходится что-то приобретать, а что-то терять. На ваш взгляд, вы сделали достаточно для того, чтобы в ходе этого конфликта свести к минимуму число жертв среди мирного населения?

— Мы делаем всё возможное. Достаточно или недостаточно – понятия субъективные. Каждый смотрит на это по-своему. В конечном итоге, «достаточно» – это то, что в твоих силах. То, что в моих силах как человека, то, что в силах правительства, то, что в силах Сирии как маленькой страны, перед лицом войны, которую подпитывают десятки стран, сотни каналов мейнстримных СМИ и другие механизмы, работающие против тебя. Так что «достаточно» – как я сказал, понятие очень субъективное, и всё зависит от того, что ты вкладывашь в это слово. Но я уверен, что мы делаем всё, что в наших силах. В конечном итоге, «достаточно» не бывает. Когда человек что-то делает, он всегда делает что-то правильно, а где-то, скажем так, допускает ошибки. И это естественно.

— Государства Запада неоднократно призывали Россию и Иран оказать на вас давление с тем, чтобы, как они выражаются, остановить насилие. Совсем недавно шесть западных стран выступили с беспрецедентным посланием: они снова обратились к Москве и Тегерану с просьбой убедить вас ввести в Алеппо режим прекращения огня.

— Да.

— Как вы к этому относитесь? В то время когда ваша армия добивается успехов, они призывают к прекращению огня.

— Точно. В политике всегда важно читать между строк и не воспринимать слова буквально. Не имеет значения, к чему они призывают. На самом деле они просят Россию: «Пожалуйста, остановите наступление сирийской армии на террористов». Вот что значат их слова. Забудьте обо всём остальном. «Вы зашли слишком далеко в своей борьбе с террористами. Они не должны потерпеть поражение. Вы обязаны сказать сирийцам, чтобы они остановились. Нам нужно уберечь террористов, спасти их». Вот вкратце то, что хочет сказать Запад.

Далее, Россия никогда – ни сейчас, во время этой войны, ни до этой войны, ни в советскую эпоху, – никогда не пыталась вмешаться в процесс принятия наших решений. Когда у неё были какие-то мнения или рекомендации – вне зависимости от того, как на них можно было посмотреть, – они всегда завершались словами: «Но это, конечно, ваша страна, и вам виднее. Мы видим ситуацию таким-то образом. Возможно, вы видите её иначе, но, в конце концов, сирийцы – это вы, а не мы». Россия придерживается позиций реализма и уважения нашего суверенитета и всегда выступает в защиту суверенитета – в соответствии с международным правом и Уставом ООН. Так что с её стороны мы никогда не ощущали никакого давления. И не ощутим. Русские так не действуют.

— Насколько сильна на сегодняшний день сирийская армия?

— При ответе на этот вопрос нужно учитывать два момента. Во-первых, идущую войну. Во-вторых, размеры Сирии. Сирия – не огромная страна, так что у неё не может быть огромной армии. Очень важно для нас была поддержка наших союзников, главным образом России и Ирана. Война длится уже шесть лет – или почти шесть лет. Она идёт дольше, чем Первая или Вторая мировая. И само собой разумеется, что сирийская армия уже не может быть так же сильна, как до войны. Но у нас есть решимость в стремлении защищать нашу страну. Это важнее всего. Мы потеряли стольких военнослужащих, у нас столько мучеников и солдат, искалеченных войной! В цифровом выражении мы потеряли много, но не потеряли решимость. И я могу вам сказать, что за годы войны эта решимость стала гораздо крепче. Но, разумеется, нельзя забывать о поддержке со стороны России, нельзя забывать о поддержке со стороны Ирана – это делает нашу решимость более действенной, позволяя добиться больших результатов.

— Буквально на днях президент Обама снял запрет на поставки вооружений некоторым антиправительственным группировкам в Сирии. На ваш взгляд, как это может отразиться на ситуации на местах? Может ли это прямо или косвенно усилить террористов?

— Во-первых, мы не уверены, что он снял это эмбарго в тот момент, когда об этом объявил. Возможно, он сделал это раньше, а позже сделал заявление – просто чтобы придать своему решению, скажем так, политическую легитимность. Во-вторых, очень важно взглянуть на то, когда было сделано это заявление и когда террористы атаковали Пальмиру. Между этими двумя вещами прямая взаимосвязь, так что вопрос в том, кому будут направляться эти вооружения. В чьи руки они попадут? В руки боевиков ИГ и «Фронта ан‑Нусра», а ИГ и «ан‑Нусра» координируют свои действия. Так что объявление об отмене эмбарго непосредственно связано с атакой на Пальмиру и поддержкой других террористов, в районе Алеппо. Потому что когда они терпят поражение в Алеппо, Соединённым Штатами и другим странам Запада нужно поддержать подконтрольные им силы в других регионах, ведь в прекращении конфликта в Сирии они совершенно не заинтересованы. Так что задача этого объявления в том, чтобы создать больше хаоса, поскольку США создают хаос, с тем чтобы впоследствии управлять этим хаосом. А управляя хаосом, они стараются играть на различных факторах этого хаоса, эксплуатируя при этом разные стороны конфликта, будь то внутренние или внешние.

— Каково это – быть маленькой страной в эпицентре урагана, состоящего из множества стран, незаинтересованных в прекращении войны?

— Вы хорошо это сформулировали. У нас всегда было такое ощущение – и до войны, но сегодня, конечно, в большей степени. Малые страны чувствуют себя в большей безопасности, когда в международных отношениях существует баланс. То, о чём вы только что сказали, мы почувствовали после распада Советского Союза, когда США остались в мире гегемоном и решили действовать так, как им заблагорассудится, и диктовать всем вокруг свою политику. Малые страны страдают от этого больше всего. Сегодня мы тоже это чувствуем, но при этом баланса в мире стало больше – с учётом той роли, которую играет Россия. Поэтому, на мой взгляд, все мы – и я говорю не только о Сирии, но о каждой малой стране в мире – все мы чувствуем себя в большей безопасности с усилением России и подъёмом Китая. Та ситуация, которую мы переживаем, ощущается болезненно – очень болезненно, на всех уровнях. На гуманитарном уровне – эти страдания, эти потери… Но в конечном итоге речь идёт не о том, выиграем мы или проиграем, а сохраним ли мы или потеряем свою страну. Для Сирии это экзистенциальная угроза. Речь идёт не о поражении одного правительства перед другим и не о победе одной армии над другой – либо страна выиграет, либо она исчезнет. Вот как мы на это смотрим. Поэтому у нас нет времени чувствовать эту боль. Есть время только бороться и защищать страну.

— Поговорим о роли СМИ в этом конфликте.Во время этой войны все стороны обвинялись в гибели мирных жителей, но западные СМИ практически полностью замалчивали зверства, совершаемые антиправительственными боевиками. Какую роль во всём этом играют средства массовой информации?

— Прежде всего, господствующие СМИ и их единомышленники-политики последние десятилетия страдают от морального разложения. У них не осталось нравственных принципов. Всё, о чём они говорят, всё, что они упоминают или используют в качестве ширмы – права человека, судьба мирных жителей, детей, – используется ими исключительно ради достижения собственных политических целей. Их задача – вызвать у общественности определённые эмоции, чтобы та поддержала военное или политическое вмешательство в дела этого региона. Так что никакого доверия они в этом не заслуживают. Если вы посмотрите на Соединённые Штаты, то там происходит бунт против мейнстримных СМИ, потому что те лгали и лгут своим зрителям. Скажем так, западная общественность не знает реальной ситуации в нашем регионе, но, по крайней мере, знает, что их господствующие СМИ и политики лгали им из своекорыстных интересов и ради достижения собственных политических целей. Поэтому я не считаю, что мейнстримные СМИ могут и дальше преподносить миру свои истории. По этой причине для них на Западе сейчас идёт борьба за выживание. При всём своём колоссальном опыте, поддержке, деньгах и ресурсах они лишены одной вещи, очень важной для того, чтобы выжить – к ним нет доверия. Они его утратили. У них нет прозрачности, поэтому и доверием они сегодня уже не пользуются. И по этой причине сейчас они ведут себя так трусливо. Они боятся вашего канала. Боятся любого правдивого заявления, потому что оно изобличает весь их обман. Вот в чём дело.

*«Исламское государство» (ИГ) — террористическая группировка, запрещённая на территории России.

Читайте также на Информационном портале РФ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.