Нормандская четверка: трое на одного

11 мая начался и окончился двенадцатый раунд переговоров по Донбассу. Он практически не дал никаких результатов, но обстановка, в которой почти ничего не происходило, оценивается участниками «нормандской четверки» как лучшая, чем та, что была на прошлой, одиннадцатой встрече, что внушает осторожный оптимизм. Впрочем, и для него оснований мало.
Нормандская четверка: трое на одного

Достижения

Министр Штайнмайер охарактеризовал итоги переговоров как «смешанные». За этой обтекаемой формулировкой ничего не скрывается, за исключением разве что констатации того факта, что его украинский коллега не убегал во время официальной фотосъемки от Лаврова к флагу ЕС, и нескольких других символических моментов. Нет, договоренности состоялись, по вопросам безопасности они стали шагом вперед, правда, небольшим, но все же хотя бы хоть сколько-нибудь конкретным. В частности, от контактной линии войска все же условились отвести, а для того, чтобы между сторонами минимизировать огневые контакты (в идеале их вовсе исключить), вполне логичным будет установить демилитаризованные зоны, то есть своеобразные нейтральные полосы, в которые заходить с оружием нельзя. Кроме этого, есть соглашение об информационном обмене и о том, чтобы не проводить военных учений в непосредственной близости от линии разграничения. Указаны сроки реализации этих решений и отмечены конкретные картографические параметры действий. Соблюдение режима перемирия будут контролировать офицеры Совместного центра координации.
Все это может поспособствовать прекращению огня на деле, а не на словах. Однако принципиального прорыва так и не случилось, впрочем, его никто и не ждал.

Позиция украинского министра

Существуют две позиции Киева по вопросу мирного урегулирования – декларируемая и реальная. Так как на выполнении Минских соглашений настаивает не только Москва, но и европейские представители, прямо заявить о неприемлемости для Украины принятых договорённостей Климкин не может. Следует отметить сложность поставленных перед министром задач, ему приходится лавировать между требованиями Европы, США и собственного руководства, и в этих условиях остается одно: со всем соглашаться, заведомо зная при этом, что выполнить это невозможно. Чем-то эта ситуация напоминает условия, в которых оказалась большевистская делегация Троцкого в Брест-Литовске в 1918 году, да и манера поведения тоже сходная, «ни войны, ни мира». И тогда силовая компонента практически отсутствовала, на уступки идти не хотелось, но, в конечном счете, все равно пришлось.

Неудачи

В отличие от своего немецкого коллеги, министр Лавров выразил больше оптимизма, он констатировал принципиальное согласие всех сторон с тем, что выборы на Донбассе должны состояться. Другой вопрос в том, что взгляд на их процедуру сильно отличается. Переговоры о мире в реальной обстановке можно вести лишь с теми, кто контролирует ситуацию и обладает силой, то есть с руководством ЛНР и ДНР, а Киев упорно не желает этого делать. Лавров также отметил, что необходимость амнистии не вызвала очевидных возражений, без чего выборы невозможны. Однако особый статус да-факто отделившихся территорий остается проблемой, он требует внесения изменений в основной закон. Налицо затягивание решения спорных вопросов именно Киевом, что выглядит очень странно, учитывая, что время сейчас работает явно против Украины.

Безопасность и выборы

Министр иностранных дел Климкин признает необходимость проведения местных выборов на Донбассе, но отрицает их возможность до тех пор, пока не будут созданы безопасные условия. Между строк этого утверждения читается, что этот момент, по мнению Киева, наступит лишь после полного восстановления украинского суверенитета над вышедшими из-под контроля территориями. Осознавая нереальность силового решения вопроса, министр более не настаивает, как во время прошлых встреч, на том, чтобы границу перекрыли ВСУ, но вопрос безопасности все же ставит на первое место. К тому же существуют и другие проблемы, вполне объективные, например вопрос о том, как будут голосовать жители Донбасса, покинувшие зону боевых действий и уехавшие, кто в Россию, кто в другие области Украины. Перед Киевом стоит сложная задача обеспечить победу тем кандидатам в местные органы власти, которые были бы приемлемы для нынешнего руководства страны, и решения они не видят. Остается одно – затягивать процесс в надежде, что все как-то решится само собой.

Кому нужен Донбасс?

Сейчас, через два года после начала событий, совершенно ясно, что Россия не собирается присоединять ДНР и ЛНР, на это требуется отвлечение слишком больших ресурсов. Если бы руководство Украины на самом деле искренне желало реинтеграции мятежных регионов в состав единого государства, оно проводило бы по отношению к ним совершенно иную политику. Разумеется, речь идет о поведении людей априорно вменяемых, но попытки экономического блокирования в совокупности с военно-силовым давлением не только не способствует центростремительным настроениям, а принципиально им противоречит. Более того, в настоящее время вопрос о полноценном возврате отчужденных и неконтролируемых территорий стоять не может в принципе, говорить можно лишь о декларативности. То есть ДНР и ЛНР в какой-то даже не федеративной, а конфедеративной форме теоретически могут признать, что они – украинские территории, хотя и это очень проблематично. Собственно, в таком формате и заинтересованы почти все участники «нормандской четверки». Однако такое положение не устраивает Киев.

Цели Киева

В реальности Донбасс точно так же, как и Москве, не нужен и Киеву. Чтобы привести условия жизни в соответствие с российскими социальными стандартами, требуются слишком большие материальные ресурсы, а украинские требуют меньших затрат, но и этих денег в бюджете тоже нет и не предвидится. Если представить, что завтра случится чудо, и Донецк вместе с Луганском упадут в руки Киева, то руководство страны просто не будет знать, что делать с этим «подарком», в котором разрушена значительная часть инфраструктуры, а население настроено крайне враждебно. Сейчас задача другая, любыми средствами избежать дальнейшего распада, а Донбасс может стать той бомбой, что его ускорит. Поэтому Климкин в меру своих способностей выполняет указание: делает вид, что стремится к урегулированию, ищет поводы его сорвать и всячески подчеркивает статус Украины как пострадавшей стороны, ждущей помощи. Других объяснений его поведения нет.

Позиция Запада

Киев со своими проблемами изрядно надоел и Евросоюзу, и США. Подход западных политических центров в настоящее время максимально формализован: вот есть Минские соглашения, выполняйте их, и все. Говорить не о чем. Да, еще с коррупцией боритесь, а то очередного транша МВФ так и не дождетесь. И выборы на Донбассе проводите. Как? А как хотите. Это ваша территория? Ваши граждане там живут? Вот и договаривайтесь с ними. А мы, демократические страны, и так вон ради вас санкции против России ввели, сами страдаем от них, кстати. А будете упираться – отменим их, самим надоели уже. Живые деньги теряем. Вот в таком, примерно, виде, очевидно, и проходят киевские переговоры со Штайнмайером и Нуланд. Запад хочет, чтобы конфликт кончился, не важно, на каких условиях, все равно то, чего хотелось, не сбылось.

Что будет?

Принять поправку к Конституции, фиксирующую особый статус «отдельных районов» будет непросто, в Раде сложилось националистическое большинство, неспособное мыслить прагматически, и любые попытки «протащить» закон неизбежно вызовут возмущения и обвинения в очередной «зраде». Однако есть вероятность, что уже летом давление Запада в совокупности с плачевностью финансового положения даст результаты. При этом, несомненно, будут сделаны попытки отстранить от представительских функций людей, ставших олицетворением «сепаратизма» (Александра Захарченко, например) и служащих мощным раздражителем для официального Киева. Это уже дипломатическая задача Москвы, и время покажет, насколько сильно российское влияние в мятежных регионах. Только вот захотят ли сами жители ЛНР и ДНР голосовать за кого-то другого? Время покажет.
Ав. Маляр Джин

Читайте также на Информационном портале РФ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.