Воровство – это болезнь

Воровство – это болезнь

Судя по отставанию России по основным отраслям (здравоохранение, образование, наука и т.д.) от развитых государств, деятельность наших высокопоставленных чиновников абсолютно бесполезна и направлена только на их личное обогащение.

Созданная ими экономика существует за счет хищнической эксплуатации ресурсов страны, что является ограблением будущих поколений. Почувствовав абсолютную безнаказанность за любые преступления, коррупцию в космических масштабах, они обезумели от жадности и безнаказанности. Так же как люди, страдающие булимией, они не могут справиться со своим аппетитом.

Булимия – это заболевание, в основе которого лежит нервно-психическое расстройство, проявляющееся в неконтролируемом потреблении пищи, сосредоточенности на еде. Больной страдает приступами неутолимого голода, в результате набирает вес до нескольких сотен килограммов. Но сам бороться с этим злом он не в состоянии. И когда вес уже становится угрожающим жизни, он вынуждены обращаться к хирургам, для операции по уменьшению желудка.

Жажда наживы очень напоминает булимию, только у субъекта страсть не к еде, а к деньгам. Людей, присваивающих чужое, называют ворами. Тяга к наживе любой ценой разрушает личность – как при булимии лишний жир губит организм. В СССР воровство строго преследовалось: «Украл, выпил, в тюрьму!» Воры тщательно скрывали свое ремесло и старались ничем не выделяться, зная, что общество их презирает и что они постоянно находится под бдительным контролем государева ока.

В уголовном мире есть такое звание – «Вор в законе», это титул представителей преступного мира, относящихся к его элите, пользующихся в нем высоким авторитетом. Но с наступлением в России «суверенной демократии» понятие «Вор в законе» эволюционировало и приобрело новый статус – неприкасаемые (для закона). А как еще воспринимать высокопоставленных чиновников, уличенных в преступлениях, но избежавших заслуженного наказания?

Нынешний вор в законе преобразился до неузнаваемости. Без тени страха он проживает в роскошных апартаментах и не в трамваях промышляет, а орудует в высоких кабинетах с высоким чувством собственного достоинства. Но самое непостижимое в этом эволюционном процессе заключается в том, что запуская свою загребущую лапу в карман нищего, он и мысли не допускает, что ворует. Больше того, поймавший его на воровстве, может сам быть наказан. Уверенные в безнаказанности воры не только не скрывают уворованного, но кичатся им, выставляя напоказ. Как пел Высоцкий: «А что не пить, когда дают, а что не петь когда уют и ненакладно».

Обнаруженные при обыске коробки из-под обуви, набитые деньгами, вскоре перестают интересовать следователей – как и всплывшие в оффшорах миллиарды, и уплывшие за бугор астрономические суммы народных денег. Многообещающее расследование в хищениях в особо крупных размерах зачастую завершается туманным обвинением: «превысил должностные полномочия», «проявил халатность». А дальше, в зависимости от положения и связей обвиняемого, следует самый неожиданный финал – от условного наказания, до оправдания с возвратом конфискованного имущества.

Никто уже не удивится, если в ближайшее время в Думе появится законопроект о запрещении борьбы с коррупцией с подобающим названием: «Оскорбление чувств представителей действующей власти». Ведь идет нешуточная борьба с теми, кто протестует против коррупционеров, арестовывают митингующих, задерживают активистов с плакатами «Россия без коррупции».

Коррупция имела место и в советские годы. Но в сравнении с нынешней она выглядит настолько жалкой, что ее, можно сказать, и не было. Здесь напрашивается такое сравнение: проворовавшуюся сладкую парочку – министра обороны с его дамой сердца – не посмели наказать в соответствии с законом. А любовника дочери Генерального секретаря Галины Брежновой, Бориса Буряце, за преступления в сотни раз незначительнее, отправили в заключение на семь лет – и дочь всемогущего лидера оказалась бессильна ему помочь. А еще через несколько лет посадили и зятя самого Леонида Ильича – Юрия Чурбанова.

Когда сам человек бороться с булимией не в состоянии, а его вес становится угрожающим для жизни, существует, как уже сказано, радикальный метод – хирургический, резекция желудка. Когда сам человек не в состоянии справится со своей патологической страстью к наживе, тоже существует радикальный способ – вплоть до пожизненного, с конфискацией.

Эта прогрессивная мера применятся во всем развитом мире – и дает превосходные результаты: у граждан растут зарплаты, пенсии, пособия, а господа буржуи вкладывают свои деньги не в обувные коробки и оффшоры, а национальную экономику.

Что нам мешает применит такой подход – и с его помощью не только укоротить руки загребущие, но и подать руку нашей экономике, которую поедают поедом больные этой социальной булимией?

источник


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.