Воровство – это болезнь

Воровство – это болезнь

Судя по отставанию России по основным отраслям (здравоохранение, образование, наука и т.д.) от развитых государств, деятельность наших высокопоставленных чиновников абсолютно бесполезна и направлена только на их личное обогащение.

Созданная ими экономика существует за счет хищнической эксплуатации ресурсов страны, что является ограблением будущих поколений. Почувствовав абсолютную безнаказанность за любые преступления, коррупцию в космических масштабах, они обезумели от жадности и безнаказанности. Так же как люди, страдающие булимией, они не могут справиться со своим аппетитом.

Булимия – это заболевание, в основе которого лежит нервно-психическое расстройство, проявляющееся в неконтролируемом потреблении пищи, сосредоточенности на еде. Больной страдает приступами неутолимого голода, в результате набирает вес до нескольких сотен килограммов. Но сам бороться с этим злом он не в состоянии. И когда вес уже становится угрожающим жизни, он вынуждены обращаться к хирургам, для операции по уменьшению желудка.

Жажда наживы очень напоминает булимию, только у субъекта страсть не к еде, а к деньгам. Людей, присваивающих чужое, называют ворами. Тяга к наживе любой ценой разрушает личность – как при булимии лишний жир губит организм. В СССР воровство строго преследовалось: «Украл, выпил, в тюрьму!» Воры тщательно скрывали свое ремесло и старались ничем не выделяться, зная, что общество их презирает и что они постоянно находится под бдительным контролем государева ока.

В уголовном мире есть такое звание – «Вор в законе», это титул представителей преступного мира, относящихся к его элите, пользующихся в нем высоким авторитетом. Но с наступлением в России «суверенной демократии» понятие «Вор в законе» эволюционировало и приобрело новый статус – неприкасаемые (для закона). А как еще воспринимать высокопоставленных чиновников, уличенных в преступлениях, но избежавших заслуженного наказания?

Нынешний вор в законе преобразился до неузнаваемости. Без тени страха он проживает в роскошных апартаментах и не в трамваях промышляет, а орудует в высоких кабинетах с высоким чувством собственного достоинства. Но самое непостижимое в этом эволюционном процессе заключается в том, что запуская свою загребущую лапу в карман нищего, он и мысли не допускает, что ворует. Больше того, поймавший его на воровстве, может сам быть наказан. Уверенные в безнаказанности воры не только не скрывают уворованного, но кичатся им, выставляя напоказ. Как пел Высоцкий: «А что не пить, когда дают, а что не петь когда уют и ненакладно».

Обнаруженные при обыске коробки из-под обуви, набитые деньгами, вскоре перестают интересовать следователей – как и всплывшие в оффшорах миллиарды, и уплывшие за бугор астрономические суммы народных денег. Многообещающее расследование в хищениях в особо крупных размерах зачастую завершается туманным обвинением: «превысил должностные полномочия», «проявил халатность». А дальше, в зависимости от положения и связей обвиняемого, следует самый неожиданный финал – от условного наказания, до оправдания с возвратом конфискованного имущества.

Никто уже не удивится, если в ближайшее время в Думе появится законопроект о запрещении борьбы с коррупцией с подобающим названием: «Оскорбление чувств представителей действующей власти». Ведь идет нешуточная борьба с теми, кто протестует против коррупционеров, арестовывают митингующих, задерживают активистов с плакатами «Россия без коррупции».

Коррупция имела место и в советские годы. Но в сравнении с нынешней она выглядит настолько жалкой, что ее, можно сказать, и не было. Здесь напрашивается такое сравнение: проворовавшуюся сладкую парочку – министра обороны с его дамой сердца – не посмели наказать в соответствии с законом. А любовника дочери Генерального секретаря Галины Брежновой, Бориса Буряце, за преступления в сотни раз незначительнее, отправили в заключение на семь лет – и дочь всемогущего лидера оказалась бессильна ему помочь. А еще через несколько лет посадили и зятя самого Леонида Ильича – Юрия Чурбанова.

Когда сам человек бороться с булимией не в состоянии, а его вес становится угрожающим для жизни, существует, как уже сказано, радикальный метод – хирургический, резекция желудка. Когда сам человек не в состоянии справится со своей патологической страстью к наживе, тоже существует радикальный способ – вплоть до пожизненного, с конфискацией.

Эта прогрессивная мера применятся во всем развитом мире – и дает превосходные результаты: у граждан растут зарплаты, пенсии, пособия, а господа буржуи вкладывают свои деньги не в обувные коробки и оффшоры, а национальную экономику.

Что нам мешает применит такой подход – и с его помощью не только укоротить руки загребущие, но и подать руку нашей экономике, которую поедают поедом больные этой социальной булимией?

источник

Читайте также на Информационном портале РФ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.